глава 3 Рождение миров

Глава третья 

Рождение миров.

Кас опустился на пол рядом с Дином.
- Ты его можешь спасти?
- Нет.
Дин уронил голову на сжатые кулаки.
- Ты можешь.
- Говори.
- Все сложно...
- Да говори же.
- Я ничего не могу тебе объяснить. Пока. Ты просто не поймешь. Ты должен быть душой без тела.
- Бери.
- Ты уверен, Дин?
- Бери.
... Тело Дина Кас закопал рядом с моим.
Сияющий шар Дина висел неподвижно, слегка пульсировал. Я немножко посмущалась, потом решилась наконец пообщаться.
- Здравствуй, Дин.
Шар молчал.
- Я Олли, ты меня помнишь?
Молчание. Шар стал переливаться интенсивнее.
- Дин, чтобы говорить, надо четко проецировать вовне свою мысль, выраженную словами.
Судорожное мигание шара.
- Ну, просто выталкивай из себя наружу оформленные слова...
Дин долго пыжился, даже искрил.
- Пшли вон!
- Кто? - испугалась я.
- А! Получилось. Прости, это я не тебе.
- А кому? - я тревожно оглянулась. Мы были одни, не считая Каса ... вокруг нас.
- Словам. Ты же сказала выталкивать.
Я долго смеялась. Дин потерял красноватый блеск напряжения и теперь переливался голубыми и салатовыми тонами.
- А где Кас? Мне надо задать ему пару вопросов.
Как легко и быстро Дин освоился с речью! Уже говорил спокойно, без напряжения.
- Кас? Вообще-то вокруг.
- Тут я. Теперь я все время буду рядом. Все нормально, Дин?
- Кхм, ну, вообщем я тут. Теперь рассказывай.
- Рано. Прости, Дин, но ты просто не поймешь.
- А ты говори, там разберемся, что пойму, а что нет.
- Дин ... я клянусь тебе, я все тебе расскажу, покажу, помогу всем, чем возможно. Но сейчас твоя задача научиться жить, двигаться, общаться, драться в конце концов. Не торопи. Я тоже очень хочу помочь Сэму, я тоже знаю, каково ему, но пока ты просто не готов.
- Понял, проехали. С чего начинать?
- Ну, научись хотя бы двигаться. Ольга, поможешь?
- Да, Кас, только из меня учитель... Сам знаешь, -  я завертелась от смущения.
- Дин, чтобы двигаться, проложи мысленно путь и ... ну, как сказать? - протяни себя вдоль этого пути.
Дин несколько секунд сосредоточенно думал, потом вытянулся в длинную светящуюся струну.
- Ого! Дин, здорово, у меня такой трюк получился, наверное, через месяц тренировок.
И я прошлась спиралью вдоль его струны.
- Н-да. А как теперь собраться назад в шар?
Такие простые, естественные уже вещи как объяснить словами? Я вытянулась в параллельную струну, с кокетливым щелчком схлопнулась назад в шар. Струна прошла волной и осталась на месте.
- Ну, представь, что в середину ты стягиваешь тепло.
В центре струны взбухла алая опухоль.
- Нет, так не пойдет. Дин, представь, что ты еще человек, просто свернутый в шар. Сейчас у тебя сильно вытянуты в стороны руки. Прижми их к телу.
Дин не стал сразу пробовать, просто углубился в себя, изучал. Потом собрался в шар.
- Спасибо, Олли. Дальше я сам, хорошо? Ты просто следи и комментируй. Но я почти не вмешивалась, когда Дин изучал себя. Иногда он просил показать что-то еще. И я двигалась, кружилась по кругу или на месте, растягивалась кольцом, рассыпалась звездопадом или вообще принимала форму человека. И Дин неумело, неровно, но сосредоточенно пытался повторять.
- Дин, ты слишком напряжен. Попробуй расслабиться, - и он пытался. Когда он потерял яркость красок и искристость, я попыталась остановить его.
- Ты устал, Дин, отдохни.
- Ничего.
Наконец до меня дошла-таки такая простая вещь - я играла, резвилась, танцевала, а он сосредоточенно подчинял себе свое тело, прорываясь к Сэму.
- Дин, ты сейчас растратил уже почти всю энергию, потом дольше будешь восстанавливаться. Давай учиться отдыхать. Это тоже важно.
- Ну, хорошо, - по фиолетовой без искр поверхности проходили судорожные волны усталости.
- Соберись в плотный шар, попробуй замкнуться от окружающего мира, чтобы не видеть, не слышать, не излучать.
- Я бездарность, Олли, у меня ничего не выходит.
- Дин, имей совесть, то, чему ты научился сегодня, я осваивала больше месяца.
- У тебя не было учителя, - устало улыбнулся Дин и свернулся в шар.
Я не случайно написала "устало улыбнулся". Да, душам нечем улыбаться, нечем подмигнуть, присвистнуть, недоуменно поднять бровь или развести руками. Но если я буду описывать, что " по сиреневому полю отчаяния прошелся алый смерчик ярости и рассыпался искрами, подняв зеленовато-черную волну гнева" - это будет понятно нам с Дином или тем из вас, кто имеет опыт жизни в качестве души. Но остальным проще описывать эмоции в антропоморфических характеристиках.  Ведь по сути мы оставались людьми.
Я люблю вспоминать момент, когда я потащила Дина за собою, пообещав показать ему Каса. Мы вылетели из Каса и замерли в немом восторге. Небо было огромным и ясным. И звезды - такие близкие и искристые. Такого никогда не увидеть с земли. И еще, в тесноте человеческого тела невозможно вместить в душу всю красоту и гармонию мира. Грубая реальность телесности гасит чувства. Только душа, скинувшая оболочку может вместить эту красоту, только она способна зазвучать камертоном окружающему миру. Мир огромный, звездный, сияющий входил в нас как симфония. И мы были созвучны ему. И друг другу...
- Не улетайте далеко, - голос Каса был как продолжение гармонии мира. Он звучал еще одной музыкальной фразой в гимне этого мира. И сам Кас... Кастиэль не был подобен человеку. Лицо величественное, светлое с нечеловеческими чертами, огромные глаза смотрели на нас и сквозь, - в вечность. А за спиной лились два чистых потока света. Кас медленно поднял их и потоки, каскады света развернулись двумя крылами. Ног у него не было. Белый хитон, который спадал от плеч и как бы растворялся  внизу и был скорее не одеянием, а частью его сущности и был сродни северному сиянию.
- Кастиэль, ты прекрасен...
- Пожалуй, соглашусь, - задумчиво вторил Дин. И тут же поправился, - только не возгордись.
- Я уже, - смех Кастиэля был похож не восход солнца.
- Кас, вот скажи мне, - сказала я, немного придя в себя после эстетического шока, - вас таких прекрасных создал Бог для мира и добра, иначе быть не может. Как же получилось, что вы стали убивать друг друга, брат брата?
- Как и вы. Так же.
Великолепие ночи стало тускнеть.
- Возвращаемся, сказал Дин и я медленно поплыла за ним под теплое крыло нашего ангела.
А назавтра был бой. На Каса напали два ангела.
- Дин, ты пока не вмешивайся, наблюдай за Ольгой. Просто расслабься, я твою энергию отдам под ее контроль. Ок?
- Да.
И был бой. Нечеловечески-прекрасные создания бились насмерть. Я встала перед Касом, растянула свою энергию, себя щитом. Когда кто-то пытался нанести Касу удар, я там уплотняла щит. Когда Кас нападал, я усиливала удар. За ангелом успеть не просто, но я летала как птица и успевала везде! Признаюсь: конечно же я выпендривалась перед Дином)) . Показать воину такой класс работы в бою! - пусть завидует и учится.
Когда мы с Касом победили, я с видом усталого воина повернулась к Дину, ожидая заслуженной награды. Дин искрился смехом. Конечно, он не хотел меня обидеть, но душе вообще трудно скрывать эмоции, а Дин к тому же еще новичок. Я помолчала, мой победный задор сник.
- И что не так?
- Не обидишься?
- Нет. Ну, постараюсь, - я действительно не обижалась. Я была разгорячена еще боем, победой, а в эмоциях Дина не было желания обидеть.
- Ты пыталась пеленать его как куклу, а он все же воин с многотысячелетним стажем. Хоть что-то можно было оставить ему самому. К тому же часть ударов, которые ты блокировала, вообще шли по касательной и не задевали Каса. Ты металась, тратила энергию впустую, чуть не упустила серьезную опасность.
- То есть я все делала не так...
- Прежде всего "не так" делал Кас. Ему вообще не надо было ввязываться в этот бой. Тут все было решаемо просто словами. В начале было Слово, Кас, а ты пытаешься все решить силой.
- Дин...
- Ладно, это обсудим позже. Я благодарен тебе, Олли, это действительно было классно., без дураков. Прости за критиканство. Теперь я понял, чему должен учиться в первую очередь.
И он учился, тренировался целыми днями. Мы почти не общались в эти дни. Все свободное время он обсуждал с Касом ситуацию на верхнем этаже. Я слушала, мне было интересно, но сейчас пересказывать вам извивы чердачной политики - увольте. А для Дина было "все просто". Поступки делились на правильные и остальные, которые допускать нельзя с любыми оправданиями. Его мир был удивительно контрастным, без многочисленных оттенков серого.
Боев стало на порядок меньше. Но все же были. И вот пришел день, когда Дин взял на себя ведение боя нашей энергией. Бой шел, а Дин заснул что-ли?! смотреть и ничего не делать было невыносимо. В опасный момент я все же ринулась вперед, выставила щит. Но Кас развернулся и удар ушел по касательной. Я вернулась назад. Я ждала от Дина насмешки или упрека за недоверие, но он, казалось, не заметил моего выпада и напряженно следил за боем. Три раза, господа мои, всего три раза он молниеносными выпадами отвел клинок. И ни разу не усилил удара. Я долго думала, потом попросила Дина поговорить
- Дин, почему ты не помогал нападать?
- Не к чему. Литиниэль не заслужил смерти. Ты в курсе, что ангелы смертны ... окончательно. У них нет бессмертной составляющей, как у нас с тобою. А Литиниэль, ну, балбес он вообщем. Понимает только язык силы, о свободе воли такому толковать трудновато. Ну да ничего, может этот урок инфантилизма в нем поубавит, а еще через лет так тысячу и поумнеет, глядишь.
Я вздохнула.
- Это было красиво. Хотя опасно, Дин. Мне было проще кидаться под клинок, чем вот так наблюдать.
Дин улыбнулся:
- Привыкнешь. Или лучше не привыкай, Олли, ты же не собираешся оставаться с Касом навсегда?
- Я как-то не думала об этом. Пока обратно не хочу. Там меня ничего не ждет.
- Хорошо, а когда меня не будет, ты будешь тут одна с Джимми?
Джимми Новак был, конечно же здесь. Он давно уже свернулся, закрылся как в капсулу, в непробиваемую броню. И я, и Дин пытались разбудить его, докричаться, но он не слышал. Или не хотел слышать.
- Ты хочешь со временем стать как он? Поверь, это случиться достаточно быстро. Человек должен быть среди людей.
- Среди людей мне не место.
Дин долго молчал.
- Каждый сам определяет свое место, Олли. Уйдя от людей, человеком не станешь.
- Это ты говоришь? Ладно, но  каково людям рядом со мною?
- Ты искупила...
- Прекрати. Не надо говорить то, во что ты сам не веришь.
- Расскажи мне про Россию, Олли.
Я улыбнулась:
- Ну, медведи там по улицам не ходят.
- Верю. Народ, давший миру Булгакова и Достоевского, Дьяченко, в конце концов, не может быть диким, как нам пытаются навязать СМИ.
Ох, как мне хотелось, чтобы наш любимый фандом взглянул сейчас на Дина, читающего Достоевского и Булгакова! Не поверят же. Решат, что я сочиняю фанфик.
Я рассказывала Дину и про детство в Советском Союзе, про юность, институт... И он слушал. Слушал не из вежливости, ему, действительно, было все интересно. Потрясающий человек, ему интересен мир во всех его проявлениях. Он, не имевший детства, не знавший нормальной жизни, впитывал в себя мою жизнь, и как бы проживал ее вместе со мною.
Мы сидели на крыле у Каса. К красоте невозможно было привыкнуть. Иногда разговор замолкал на полуслове, и мы просто сидели и впитывали гармонию окружающего мира. И не только это. Я чувствовала с каждым днем яснее и четче созвучие с Дином. Я не знаю, как это объяснить словами... Постепенно стал появляться резонанс между нашими ощущениями, чувствами. Мысли приходили одновременно, вызывая одни ассоциации, аналогии. Выводы были понятны с полуфразы. Только одного я не могла разделить с Дином - его боль и тоску о сгинувшем в подвалах мироздания брате.
Однажды  в минуту созвучия возник ... взрыв? всплеск? Все вокруг вспыхнуло, радостная волна захлестнула и выплеснула в пространство. Это было так неожиданно, что мы подскочили и отпрянули друг от друга.
- Что это было, Кас? - завопили мы в один голос.
- Ничего особенного, - Кас улыбался, - просто душа коснулась другой души. Очень родной души. Ребят, что вы? Не пугайтесь, это даже полезно. Если вы будите воевать в таком контакте, ваша энергия возрастет на порядок и вы будите как один человек. Очень хорошо, учитесь, ребята.
Какое там учиться, я от смущения не знала куда деваться. И вообще, замкнулась в шар. И там тихо таяла от счастья. Дин честно дал мне посмущаться всласть. Потом мой шар окружило живое тепло.
- Олли, все хорошо? Ты ... как?
Мягкая улыбка Дина растворяла мою скованность, рождая нежность. Бархат нежности легким касанием познавал, изучал... И сменился радостной волной узнавания и близости. Я отстранилась.
- Нет. Остановись, Дин, - мира вокруг меня не было. Весь мир был Дином, сиял, переливался, звал, - нельзя, Дин, мне пятьдесят лет! Я не должна.
- А мне тогда уж 70 и что? У душ нет возраста, Олли.
- Нет возраста, Олли, - отозвалась вселенная. И я ...я? Меня больше не было. Волна неистовой радости поднималась все выше, рассыпая фейерверки, звуча органом. Все выше и выше... Уже нельзя, просто невозможно было дальше переносить это ликование. И невозможно понять, как мир будет стоять, если это закончится. А спираль закручивалась все туже и звук застыл на невозможной ноте... И вселенная взорвалась, рождая новые миры.
И был Дин. И была я, Олли. И был новый, невозможный мир вокруг. Мир, где Дин и Олли могут быть вместе.Тепло и радостно искрилась вокруг нас улыбка нашего ангела.